Чтобы влюбиться в кого-то, делайте это

0
80

Более двадцати лет назад психолог Артур Арон преуспел в том, чтобы свести двух незнакомцев и заставить их влюбиться в своей лаборатории. Прошлым летом я применила его технику к своей жизни. Так я обнаружила себя стоящей на мосту в полночь и смотрящей в глаза мужчине ровно четыре минуты.

Дайте мне объяснить. Ранее тем вечером этот мужчина сказал: «Я подозреваю, что, исходя из нескольких общий черт, ты можешь влюбиться в кого угодно. Если так, то как ты выбираешь этого человека?»

Он был знакомым по университету, с которым мы иногда пересекались на скалодроме, и я подумала: «Что, если…?». Я порой просматривала его аккаунт в инстаграмме. Но это был первый раз, когда мы зависали один на один.

«На самом деле психологи пытались заставить людей влюбиться», — сказала я, вспомнив исследование доктора Арона – «Это увлекательно. Я всегда хотела попробовать»

В первый раз я прочла об исследовании, когда была на полпути к разрыву с молодым человеком. Каждый раз, когда я собиралась уйти, мое сердце побеждало разум. Я чувствовала, что застряла. Так что, как хороший ученик, я обратилась к науке, надеясь, что найду способ полюбить умнее.

Я объяснила суть исследования моему университетскому знакомому. Гетеросексуальные мужчина и женщина заходят в лабораторию через разные двери. Они садятся лицом к лицу друг к другу и отвечают на серию очень личных вопросов. Потом они застывают молча, смотря друг другу в глаза в течение четырех минут. Наиболее дразнящая деталь: полгода спустя эти двое были женаты и они позвали всю лабораторию на свою свадьбу.

«Давай попробуем,» — сказал он.

Позвольте мне признать, что методы нашего эксперимента провалились в плане соответствия методам доктора Арона. Во-первых, мы были не в лаборатории, а в баре. Во-вторых, мы не были незнакомцами. Еще кое-что, я сейчас вижу, что никто не согласится на подобный эксперимент по созданию романтической любви, если он внутренне не открыт для этого.

Я погуглила вопросы доктора Арона: их было 36. Мы провели следующие два часа, передавая мой айфон друг другу, параллельно излагая каждый вопрос. Они начались безобидно: «Хотели бы вы быть знаменитым? В каком смысле?» и «Когда ты в последний раз пел для себя? А для кого-то еще?»

Но довольно быстро они перешли к зондированию. В ответ на просьбу: «Назовите три вещи, которые у вас с партнером общие», он посмотрел на меня и сказал: «Я думаю, мы оба заинтересованы друг в друге».

Я улыбнулась и отхлебнула пиво, пока он называл еще два сходства, которые я быстро забыла. Мы обменялись историями о том, когда мы в последний раз плакали, и признались в одной вещи, которую бы спросили у гадалки. Мы рассказали про наши отношения с нашими мамами.

Вопросы напоминали мне о печально известном эксперименте с лягушкой, которую варят, когда она сначала не чувствует, что вода становится горячее, а потом уже слишком поздно. С нами, поскольку уровень восприимчивости повышался постепенно, я не заметила, как мы переходим на интимную территорию, пока мы не оказались на ней. А ведь этот процесс может занять недели или месяцы.

Мне нравилось открывать себя через свои ответы, но еще больше мне были интересны его ответы. Бар, который был пустым, когда мы пришли, заполнился к тому времени, как мы решили сделать перерыв на визит в уборную. Я сидела одна за нашим столиком, заметив окружающих в первый раз за час, и спрашивала себя, слушали ли они наш разговор. Если бы они слушали – я бы не заметила. И я не заметила, когда толпа понемногу рассосалось и стало уже очень поздно.

У каждого из нас есть история о себе, которую мы рассказываем незнакомцам и знакомым, но вопросы доктора Арона делают так, что полагаться на этот рассказ нельзя. Наши были вроде ускоренной близости, которую я помнила по летнему лагерю, когда проболтала с новым другом всю ночь и мы обменялись деталями наших коротких жизней. В 13 лет, впервые далеко от дома кажется совершенно нормальным узнать кого-то очень быстро. Но взрослая жизнь редко ставит нас в такие обстоятельства.

Перейдите к следующей странице, нажав ее номер ниже.